*****
Когда отправляюсь в сторону Мендосино, неизменно выбираю хотя бы в одну сторону путь по побережью — по той самой легендарной Highway 1. Кажется, её прокладывали не инженеры, а поэты: дорога то взмывает над отвесными скалами, раскрывая перед глазами бездонную синеву Тихого океана, то стремительно ныряет в ложбины, где крутые виражи перехватывают дыхание и внезапно распахивают новые горизонты. Потом она будто выдыхает и мягко скользит среди лугов, где на фоне изумрудных холмов лениво пасутся коровы, а следом исчезает в прохладной тени секвойного леса. И всё же чаще всего трасса держится ближе к океану — словно боится потерять его из виду.
Земли здесь дикие, редкие поселения разбросаны далеко друг от друга. Первый более-менее заметный прибрежный городок — Форт Брэгг, где я обычно и останавливаюсь. По пути встречаются крошечные рыбацкие деревни, уединённые кемпинги, дома, спрятанные за частоколами. Едешь, смотришь на всё это — и в голове начинает зудеть мысль: остаться бы здесь хотя бы на неделю.
Не могу проехать мимо Форт Росса — старой крепости-музея, исторического памятника национального значения. Обычно здесь тихо, почти безмолвно. Лишь во время фестивалей тишину разрывают голоса, смех, хороводы, пушечные залпы и звон колокола у старой церкви. Многие постройки — реконструкции, но атмосфера прошлого всё равно ощутима.
Мне нравится приезжать сюда именно в тишине. Бродишь по деревянным избам, и кажется, что вот-вот услышишь шаги тех, кто жил здесь двести лет назад. Маленькие спальни с простыми кроватями, грубая утварь, оружейная, кухня с русской печью, тяжёлые столы — всё это хранит дыхание ушедшей эпохи.
Через западные ворота выходишь к океану — и дух захватывает. Грунтовая дорога бежит к самому краю утёса, затем резко сворачивает вниз, к бухте, где когда-то швартовались парусники. Океан здесь каждый раз другой: то стальной, то бирюзовый, то золотистый. В этот раз небо затягивали облака, но между ними оставались окна яркой синевы. Солнце пряталось, и только тёплый оранжевый свет растекался по горизонту. Оборачиваешься — и видишь форт, дряхлого старичка, дремлющего в объятиях хвойного леса. Секвойи здесь — настоящие великаны, молчаливые стражи, что пережили уже не одну человеческую жизнь. Всё вокруг дышит меланхолией, мягкой и тягучей, как тёплый мёд.
Уезжать совсем не хочется. Хочется идти дальше, не торопясь, слушать шелест зимнего океана, который в такие дни действительно бывает тихим — волны не бьют, а лишь лениво, почти ласково, облизывают скалы.
В этой тишине особенно ясно вспоминается история любви, навсегда связанная с этими местами — та самая, что легла в основу рок-оперы «Юнона и Авось».
В начале XIX века сюда прибыл русский граф Николай Резанов. Он искал помощь для голодающих колоний Аляски. В Сан Франциско он встретил Кончиту Аргуэльо, шестнадцатилетнюю дочь испанского наместника. Ему было за сорок. Им не должны были позволить быть вместе — ни политика, ни вера, ни расстояние. Но чувство вспыхнуло мгновенно.
Они тайно обручились, надеясь получить разрешение на брак в России. Резанов уехал, пообещав вернуться. Но по дороге он умер, так и не добравшись до Петербурга. Кончита узнала об этом много лет спустя и ушла в монастырь, прожив жизнь в тишине, сохранив верность человеку, которого любила всего несколько недель.
Форт Росс хранит не только историю колонистов, но и эту короткую, почти невозможную любовь, которая пережила всё, кроме самой жизни. И, может быть, поэтому тишина здесь ощущается особенно глубоко: она словно впитала в себя следы тех, кто когда то прошёл по этому суровому берегу и оставил в нём часть своей судьбы.
- 1000.jpg (466.39 КБ) 665 просмотров
- 1001.jpg (661.92 КБ) 665 просмотров
- 1003.jpg (595.79 КБ) 665 просмотров
- 1005.jpg (232.19 КБ) 665 просмотров
- 1006.jpg (932.49 КБ) 665 просмотров
- 1008.jpg (475.11 КБ) 665 просмотров
- 1009.jpg (1.67 МБ) 665 просмотров
- 1010.jpg (164.69 КБ) 665 просмотров
- 1011.jpg (744.14 КБ) 665 просмотров
- 1012.jpg (765.66 КБ) 665 просмотров
